И всегда, всегда распахнут Ворот куртки голубой, И рыбачки только ахнут, Закрасневшись пред тобой.

Даже девочка, что ходит В город продавать камсу, Как потерянная бродит Вечерами на мысу.

Щеки бледны, руки слабы, Истомленный взор глубок, Ноги ей щекочут крабы, Выползая на песок.

Но она уже не ловит Их протянутой рукой. Все сильней биенье крови В теле раненном тоской.

1911

42

* * *

Мурка, не ходи, там сыч На подушке вышит, Мурка серый, не мурлычь, Дедушка услышит. Няня, не горит свеча, И скребуться мыши. Я боюсь того сыча, Для чего он вышит?

1911

43 *

* * *

Меня покинул в новолунье Мой друг любимый. Ну так что ж! Шутил: "Канатная плясунья! Как ты до мая доживешь?"

Ему ответила, как брату, Я, не ревнуя, не ропща, Но не заменят мне утрату Четыре новые плаща.

Пусть страшен путь мой, пусть опасен, Еще страшнее путь тоски... Как мой китайский зонтик красен, Натерты мелом башмачки!

Оркестр веселое играет, И улыбаются уста. Но сердце знает, сердце знает, Что ложа пятая пуста!

1911

44 *

* * *

Я и плакалась и каялась, Хоть бы с неба грянул гром! Сердце томное измаялось В нежилом дому твоем. Боль я знаю нестерпимую, Стыыд обратного пути... Страшно, страшно к нелюбимому, Страшно к тихому войти. А склонюсь к нему нарядная, Ожерельями звеня, Только спросит: "Ненаглядная! Где молилась за меня?"

1911

45 *

* * *

Вере Ивановой-Шварсалон

Туманом легким парк наполнился, И вспыхнул на воротах газ. Мне только взгляд один запомнился Незнающих, спокойных глаз.

Твоя печаль, для всех неявная, Мне сразу сделалась близка, И поняла ты, что отравная И душная во мне тоска.

Я этот день люблю и праздную, Приду, как только позовешь. Меня , и грешную и праздную, Лишь ты одна не упрекнешь.

1912

46

ИЗ КНИГИ

Ч Е Т К И

Прости ж навеки! но знай,