Мы вожатому все скажем.

Тут вожатый входит в раж.

– Я, – кричит, – вожатый ваш.

Вышел я на остановке,

Чтобы выпить газировки,

Но пока я сдачу брал,

От меня трамвай удрал,

И от Яузских ворот

Я бежал, смеша народ.

Я догнал вас еле-еле,

Рад, что все вы уцелели,

Все прекрасно, но теперь

Я прошу открыть мне дверь.

У вожатых, как известно,

Есть положенное место,

И, прошу меня понять,

Я спешу его занять.

Обещаю, что кабину

Я отныне не покину,

Газированную воду

Позабуду на три года

И даю себе зарок -

Пить один морковный сок.

Тут старушка рядом с кассой

Говорит приятным басом:

– Мы тебе, вожатый, верим,

Мы тебе откроем двери.

Ты внутри трамвая нужен

Даже больше, чем снаружи.

Раз уж ты частично здесь,

Так и быть, присутствуй весь.

И когда ведешь трамвай

Больше рот не разевай.

Конечно, это горько, но…

Конечно, это горько, но

Бессмертье мне не суждено -

Оно великим лишь награда.

Нет, не воздвигнут мавзолей

Во славу памяти моей,

Да мне, признаться, и не надо.

И двое строгих часовых,

От холода едва живых,

Но неподвижных, словно камень,

Не будут около меня,

Судьбу курсантскую кляня,

Стоять с примкнутыми штыками.

Мне предстоит иной покой,

Я знаю, кажется, какой -

Простая гипсовая урна

Да ниша в каменной стене,

Пусть не престижно будет мне,