Май 1913

Петербург

80

* * *

Ты письмо мое, милый, не комкай. До конца его, друг, прочти. Надоело мне быть незнакомкой, Быть чужой на твоем пути.

Не гляди так, не хмурься гневно, Я любимая, я твоя. Не пастушка, не королевна И уже не монашенка я

В этом сером, будничном платье, На стоптанных каблуках... Но, как прежде, жгуче объятье, Тот же страх в огромных глазах.

Ты письмо мое, милый, не комкай, Не плачь о заветной лжи, Ты его в твоей бедной котомке На самое дно положи.

1912 год

81

* * *

Н.Г.

В ремешках пенал и книги были, Возвращалась я домой из школы. Эти липы, верно, не забыли Нашу встречу, мальчик мой веселый. Только ставши лебедем надменным, Изменился серый лебеденок. А на жизнь мою лучом нетленным Грусть легла, и голос мой незвонок.

1912 год Царское Село

82

* * *

Со дня Купальницы-Аграфены Малиновый платок хранит. Молчит, а ликует, как царь Давид. В морозной келье белы стены, И с ним никто не говорит.

Приду и стану на порог, Скажу: "Отдай мне мой платок!"

Осень 1913 года

83

* * *

Я с тобой не стану пить вино, Оттого что ты мальчишка озорной. Знаю я - у вас заведено С кем попало целоваться под луной.

А у нас - тишь да гладь, Божья благодать.

А у нас - светлых глаз Нет приказу поднимать.

1913 год

84

* * *

Вечерние часы перед столом. Непоправимо белая страница. Мимоза пахнет Ниццей и теплом. В луче луны летит большая птица.

И, туго косы на ночь заплетя, Как будто завтра нужны будут косы, В окно гляжу я, больше не грустя, На море, на песчаные откосы.

Какую власть имеет человек, Который даже нежности не просит! Я не могу поднять усталых век, Когда мое он имя произносит.

1913 год

85

* * *

Как вплелась в мои темные косы