на другом конце страны,

Был сырой осенний вечер

   зимней скукою отмечен,

Но вплетались краски лета

   в синь зеленой белизны.

Не в преддверье ли весны?

Помню, темой разговора

   были тезы Кьеркегора

И влияние кагора

   на движение светил.

Нить беседы прихотливо

   извивалась и на диво

Обстановка климатила

   и сосед был очень мил -

Он практически не пил.

Словом, было все прекрасно,

   но, однако, не напрасно

Я от тяжести неясной

   все отделаться не мог.

Тишину моей гостиной

   вдруг нарушил очень длинный

И достаточно противный

   электрический звонок.

Кто вступил на мой порог?

Кто же этот гость нежданный,

   что с настойчивостью странной

В этот вечер столь туманный

   нарушает мой покой?

Это кто возник из ночи

   и на кнопку давит очень?

Неужели на мерзавца

   нет управы никакой?

А милиция на кой?!

Звон меж тем раздался снова.

   – Что за наглость, право слово?! -

И нахмурив бровь сурово,

   повернул я ключ в замке.

Предо мною на пороге

   неулыбчивый и строгий

Вырос странник одинокий

   в старомодном сюртуке

С черной птицей на руке.

Позабытые страницы

   мне напомнил облик птицы,

Утлой памяти границы

   вдруг раздвинулись на миг,

Вспомнил я: все это было -

   „…мрак, декабрь, ненастье выло…“

И как будто из могилы

   доносился хриплый крик,

Вызывавший нервный тик.